Муниципальное учреждение
«Козьмодемьянский культурно-исторический музейный комплекс»

Режим работы

ВТ-ВС с 830 до 1700.
ПН–выходной день.

Обратная связь

Нажмите на изображение, чтобы его изменить

Яндекс.Метрика

Статьи

Билет в один конец?

Николай Фешин: отъезд в Америку.

Наш дом на чужбине случайной,
Где мирен изгнанника сон,
Как ветром, как морем, как тайной
Россией всегда окружен.
Владимир Набоков, 1927г. Берлин.

Эти строчки - из стихотворения Владимира Набокова, русского и американского поэта и писателя, автора нашумевшей «Лолиты» и не только. В 1919г. писатель эмигрирует за границу. Живя вдалеке от советской России, он очень по ней тосковал. Строчки, которые взяты эпиграфом, - тому подтверждение.

В переломные для страны 1920-е гг. много талантливых поэтов, писателей, музыкантов, художников, философов, ученых покинули страну. У каждого были на то причины. И у каждого жизнь была поделена на две части между двумя мирами. Но, родившись в России, состоявшись в ней, они и там - в другом мире - не могли не быть русскими. У русских, наверное, есть какой-то особый код или какой-то неизученный химический элемент в крови, который зовет человека на свою родину, на родину предков. Ностальгия. В.И. Даль называл ее болезнью. Тоска по родине для русского человека, наверное, действительно болезнь. Набокову не хватало на чужбине родины.

Николай Иванович Фешин, о котором далее и пойдет речь, русский и американский художник. За этим определением - судьба человека, талантливой творческой личности. В 1923г. казанский художник уезжает из России в Америку. Отъезд решал многие проблемы художника: проблемы со здоровьем, обустроенность быта, реализованность в творчестве. Пожалуй, чужбина все это и дала, но рядом не было родины: друзей и близких, просторов Волги, русских березок, преданных и любящих глаз «фешинят» – его учеников по Казанской художественной школе.

«…Я часто думаю о прожитом и прихожу к заключению, что люди искусства не должны покидать своей страны, что бы то ни случилось с ней.

Весь духовный фундамент человека закладывается с самого детства и растет вместе с окружающим до самого конца. В чужой стране он только существует физически, находясь в постоянном одиночестве, не понимая смысла жизни. Одно утешение, что судьба поделила мою жизнь между двумя народами и этим не дала мне возможности закончить то, что начал», - так писал Николай Фешин из Америки своему брату Павлу в 1949г., как бы подводя итог пройденного жизненного пути.

…Казань. 1920-е годы. Решение уехать в Америку не пришло само по себе. Этому способствовал ряд обстоятельств.

После революции, которая разбила вдребезги прежний уклад жизни, в Поволжье наступает голод. Пик голода пришелся на осень 1921 - весну 1922 года. До этого свирепствовала эпидемия тифа, от которого в 1919г. умирает отец художника – Иван Александрович, а через несколько месяцев мать Прасковья Викторовна. Уже с зимы 1917г. здание КХШ было лишено центрального отопления, Фешину и его студентам приходилось работать в пальто, варежках и валенках. Далее в школе случился пожар, однако мастерскую Фешина удалось эвакуировать. Под впечатлением случившегося Александра Николаевна Фешина, жена художника, настояла на покупке земли и дома в Васильево, в 30 верстах от Казани. До этого, обосновавшись в Казани, художник жил в своей мастерской в КХШ.

В первые годы революции Н. Фешину приходилось писать портреты Маркса, Ленина, Луначарского. Да, подобные заказы не были свободой творчества художника, но и в них он оставался на высоте мастерства. По этому поводу в 1921г. Фешин сетовал: «Я чувствовал, как день ото дня я бесполезно терял мою творческую энергию, поскольку искусство использовалось только в целях пропаганды. … Работа потеряла всякий здравый смысл, и многие впадали в невыносимую меланхолию. Так, в ответе мистеру Стиммелу, я сообщил о моём желании уехать в Америку и просил его помочь в получении необходимых бумаг на въезд в США (1921г.)».

Отъезд талантливого художника и такого же педагога ошеломил учеников КХШ. Было разное видение причин отъезда. И это, на мой взгляд, было связано с тем, что Николай Иванович колебался в принятии такого важного в жизни решения: уехать или нет, навсегда или поработать?

Художник М.М. Радонежский, учившийся недолго в Казанской художественной школе, по поводу судьбы Фешина и его отъезда вспоминал, что «от своего товарища – художника Григорьева Александра Владимировича я узнал, что в Москве ему предлагали работу при Кремле, где он должен был заниматься портретами. Но жена больным увезла его в Америку».

Петр Евгеньевич Корнилов, искусствовед, педагог, один из основателей музейного дела в Казани, исследователь искусства Казанской губернии, своими высказываниями подтверждает слова Радонежского об участии Григорьева в судьбе своего учителя и ходатайстве работы в Москве: «Вспоминается разговор с Александром Владимировичем Григорьевым, бывшим учеником Фешина по Казанской художественной школе и видным деятелем Ассоциации художников революционной России. Он передавал мне, что имел беседу с М.И. Калининым о судьбе Н.И. Фешина. Был решен вопрос о предоставлении Фешину мастерской и о переезде его в Москву. Но Н.И. Фешин вскоре заболел тифом (болезнь, типичная для тех лет), а А.В. Григорьеву пришлось выехать в командировку. Когда он вернулся, то узнал, что видимо, под влиянием жены Фешина был безоговорочно решен вопрос об отъезде Николая Ивановича в Америку, откуда были присланы необходимые визы».

Радонежскому и Корнилову вторит и Дмитрий Павлович Мощевитин, ученик Фешина и друг Григорьева: «…В 1923г. я жил в Москве на квартире А.В. Григорьева, в доме, рядом с Моссоветом. И вот тихим московским утром приехал на квартиру Григорьева из Казани с семьей Н.И. Фешин. Голод в Поволжье, который перенес он, обострил у него вспыхнувший туберкулез легких. Фешин выглядел особенно худым, но держался по-прежнему прямо, мужественно, с гордо поднятой головой… Он добивался разрешения правительства для выезда в Америку. Прожил он несколько дней, сожалея, что не застал Александра Владимировича. Вечерами мы беседовали с ним, делились воспоминаниями, много вели разговоров об искусстве… Фешин говорил, что весь сумбур так называемого «левого» искусства, это – мода, и она пройдет».

Да, тиф, сваливший его отца, и обострившийся туберкулез довлели как дамоклов меч над художником.

Скульптор Сергей Коненков о болезни Фешина пишет: «В 1922г. Николая Ивановича свалил тиф. А за ним к ослабевшему организму подкрался туберкулез. В голодной Казани художник долго не протянул бы. И тогда, уступая уговорам давних поклонников своего таланта, он отправился за океан. Его пригласили преподавать в Нью-Йоркской академии искусств при Гранд-Централь-Галери».

Существует мнение, что Фешин не планировал уезжать в Америку навсегда, а лишь только поработать. Об этом упоминает и С. Коненков, об этом говорит и Федор Александрович Модоров, живописец, ученик КХШ: «В 1923г. я провожал Фешина в Америку. Он сказал, что уезжает на пять лет, но, увы, мы больше его не увидели».

Е.П. Ключевская, казанский искусствовед, автор ряда статей о Фешине, во вступительной статье к «Каталогу произведений Н.И. Фешина до 1923 года» (1992г.) акцентирует не на болезни художника как причине отъезда, что, несомненно, могло быть поводом к отъезду в теплую и комфортную с точки зрения климата страну. Ключевым аргументом была творческая самореализация. Е.П. Ключевская пишет: «В 1921г. к Фешину пришло сознание невозможности дальнейшего творческого и просто жизненного существования, и созрело твердое решение об отъезде. Об этом свидетельствует письмо Фешина И. Бродскому от 18 октября 21 года: «…до революции я еще мог чувствовать себя здесь более или менее сносно, но теперь, когда я потерял всякую связь с внешним миром – становится невмоготу. …Переселение мое из Казани принципиально решено и мне важно знать, все ли забыли меня и найду ли я хоть на первое время поддержку от своих старых приятелей… С большим трудом я возобновил переписку с заграницей, куда меня по-старому приглашают и куда я намерен поехать при первой возможности».

Если некоторые склонны полагать, что Фешин уехал по настоянию жены, то его слова из письма к Бродскому говорят, что это желание подспудно созрело в его душе. Он пишет о своем намерении, хотя думы одолевали его. Художник размышлял об отъезде из России. Вера Андронниковна Смиренская, ученица Фешина по КХШ, об этих сомнениях вспоминает: «Он долго был в нерешительности, колебался перед отъездом. Даже сидя среди нас, своих учениц… он задумывался надолго, как бы не замечая окружающих, и вдруг неожиданно обращался к кому-нибудь из нас с вопросом: «А как вы думаете, ехать мне или не ехать?» Мы молчали, потому что знали: он упрям и самостоятелен в своих решениях. И все же я робко сказала ему однажды: «Не надо ехать, время тяжелое, но будет легче, обязательно!..»

О неуверенности Н. Фешина в принятии решения об отъезде в Америку говорит и живописец Дебора Иосифовна Рязанская, окончившая КГАТИ (бывшая КХШ) в 1922г.: «В последний раз я виделась с ним весной 1923г. (уже будучи студенткой петроградской Академии художеств) в Москве, где он жил в ожидании визы в Америку. Он говорил, что ехать за границу ему не хочется, что неизвестность, чужой уклад жизни его не привлекают, но жена настаивает, изучает язык, хлопочет визу… Вскоре он уехал».

В связи с тем, что официально США не признавали правительство большевиков, Н. Фешин мог выехать туда только через Ригу. На согласование и получение необходимых бумаг потребовался год. В сентябре 1922 г. в АРХУМАС, как тогда называлась КХШ, был устроен прощальный банкет с академиком Фешиным. Однако после переезда семьи Фешина в Москву вновь возникли сложности с оформлением отъезда. Большую помощь в получении необходимых документов в Москве оказали Фешину его бывшие студенты - А.В. Григорьев, бывший тогда членом ГАХН (Государственная Академия художественных наук) (о роли Григорьева упоминалось выше) и П.А. Радимов - первый председатель АХРР.

Что же на самом деле стало отправной точкой для отъезда талантливого художника трудно сказать. Да и сами высказывания Н. Фешина (некоторые, конечно, косвенные, изложены другими людьми) противоречивы. Несомненно, одно - это было сложное решение, когда все мысли русского живописца были подчинены одному: быть или не быть! На одной чаше весов было здоровье, реализация творческого потенциала, будущее для семьи: жены и доченьки Ии (ей в год отъезда было девять лет), материальный достаток, а на другой – Родина, точнее, отсутствие ее, и другая болезнь – ностальгия. Сегодня, наверное, люди, принимающие решение о смене гражданства так не терзаются. У Фешина и других представителей русской интеллигенции Россия была частью их души.

Решила ли Америка возникшие в начале двадцатых годов проблемы Фешина со здоровьем, с самореализацией, с думами о России?

Теплый и мягкий климат заокеанской страны способствовал тому, что обострившиеся в 20-е гг. проблемы с легкими, утихли. Правда, болезнь спустя некоторое время снова дала о себе знать: «В конце 4-го года жизни в Нью-Йорке от переутомления у меня пробудился старый туберкулез легких, о котором я и не подозревал. Не желая ложиться в госпиталь, я с семьей уехал в Таос (штат Нью-Мехико). Там сухой горный воздух исцелил меня в два месяца». (Из письма П.М. Дульскому. Май 1946г.)

Семейная же жизнь почти через десять лет американской жизни дала трещину: в 1934г. – развод с женой, который, как признается сам Фешин, «выбил меня из колеи привычной жизни и последующие 3-4 года я почти не работал» (Из письма к П.М. Дульскому. Май 1946г.). Александра Николаевна, по словам дочери Ии, хотела стать самостоятельной личностью, устав жить в тени мужа, и мечтала стать писательницей». Были претензии и к взрывной и импульсивной натуре самого Фешина. А повзрослевшая дочь осталась жить с отцом.

В Америке Н. Фешин много и плодотворно работал, писал портреты простых индейцев, знатных американцев и др., экспонировался, не безуспешно продавал свои работы.

Но тоска по родине с годами, когда человек становится с каждым годом все более и более сентиментальным, мне кажется, томила художника.

Тоской по родине пронизано письмо к брату Павлу в Казань (12 августа 1936г.): «Твое радушное приглашение воротиться домой меня очень порадовало: только подумать, как хорошо было бы порыбачить на Волге или побыть в сосновом лесу, повидать людей, с которыми провел столько лет своей жизни. Но, к сожалению, это не так просто сделать […] Нужно сознаться, что все мы бежали, не желая ломать своих буржуазных привычек и сохранить силы для себя лично, в то время как все оставшиеся в России должны терпеть всевозможные невзгоды и лишения. И мы не вправе рассчитывать на задушевную встречу и радушный прием, и в то же время страшно бросить насиженное место, которое плохо ли, хорошо ли прокормило нас в течение этих лет».

Художник по некоторым данным дважды пытался приехать в Россию в 1928г. и в 1946г. Но вернулся лишь в семьдесят шестом, когда дочь Ия Николаевна Фешина, по завещанию отца, привезла урну с прахом Николая Ивановича в родную Казань. Перезахоронение произошло на Арском кладбище. А уже с шестидесятых годов началось триумфальное возвращение имени Фешина как художника, это случилось благодаря его ученикам и почитателям таланта.

Слова Сергея Коненкова подытожат эту статью о Фешине: «Но он оставался русским человеком и художником. Тосковал по России, говорил мне: «Бессмысленна жизнь человека на чужбине. Люди искусства не должны покидать своей страны!.. в чужой стране человек существует, а живет – воспоминаниями. Как одиноко мне здесь!..» (предположительно, 1934г.).

Наверное, неблагодарное дело давать прогнозы: а что было, если бы… Говорят, у истории нет сослагательного наклонения. «Жизнь такова, какова она есть, и больше ни какова». Самое главное: творчество художника с нами. Его имя в России, как и в Америке, знают. Это случилось благодаря искусствоведам Г.А. Могильниковой и, конечно же, современному специалисту по творчеству Фешина Г.П. Тулузаковой. Галина Петровна открыла для российских почитателей таланта художника не только неизвестные факты из жизни и творчества Н. Фешина, но и то, что относится к американскому периоду. «Одно утешение, - признавался Фешин, - что судьба поделила мою жизнь между двумя народами». «…Я часто думаю о прожитом и прихожу к заключению, что люди искусства не должны покидать своей страны, что бы то ни случилось с ней…».

Покупая билет в Америку, художник, может, и думал, что это не навсегда, но, оказалось, что это был билет в один конец.

Фотографии:

  1. Н.И. Фешин в мастерской КХШ. 1910-е. Фото с сайта: tg-m.ru.
  2. 2. Н.И. Фешин с женой и дочерью в Америке. 1924г. Фото с сайта: https://ru.wikipedia.org.

А ковер-то тот же! По всей вероятности, Н.И. Фешин взял этот ковер, висевший в его мастерской в КХШ, на память на чужбину.

 Киреева Т.В.

feshin1
Н.И. Фешин в мастерской КХШ. 1910-е гг.

feshin2
Н.И. Фешин с женой и дочерью в Америке. 1924 г.

 
Еще статьи...