Муниципальное учреждение
«Козьмодемьянский культурно-исторический музейный комплекс»

Режим работы

ПН-ВС с 830 до 1700.

в тур. сезон музеи работают по графику стоянки теплоходов

Главное меню

Музейные программы

Обратная связь

Нажмите на изображение, чтобы его изменить

Яндекс.Метрика

«Скорее покончить с этими фашистскими собаками»

RepkinGM11
Репкин Г.М. "Дарю на долгую добрую память любимой дочери Томочке от папы. Смоленск. 5 марта 1940 г."

Мир не без добрых людей, народная мудрость права как всегда. Как ни дороги детям Великой Отечественной войны письма и фотокарточки погибших родителей , но они все же делятся ими с музеем. Уже не первая жительница нашего города откликнулась на музейный конкурс «Помним и не забудем», что подтверждает отзывчивость и бескорыстность людей в целом. 5 писем и несколько фотографий своего отца принесла Репкина Тамара Григорьевна и рассказала обо всем по порядку:

«Мой отец, Репкин Григорий Михайлович, родился в деревне Красная Горка Горномарийского района МАССР 17 января 1914 года. Был он вторым ребенком в многодетной семье, кроме него ещё были старшая сестра Серафима и младшие: брат Сергей, сестры Александра и Анна, брат Александр. Его маму звали Мария.

RepkinGM09
Мама, Клавдия Ивановна Репкина (Петрякова)

Моя мать, Петрякова (Репкина) Клавдия Ивановна родилась 5 мая 1914 года в деревне Красная Горка Горномарийского района МАССР.

В деревне нас звали Романовыми, по фамилии материного деда, Репкиной меня и не знали, все Романова да Романова.

Писем отец писал много, у нас был целый сундук их. Там лежали письма ещё с Финской войны. Мама после выбросила их, я же отобрала для себя самые последние, на память. Отец погиб в звании офицера Красной Армии, мама получала после его гибели пенсию. Жаль, что не вернешь отца, а я его до сих пору люблю.

RepkinGM04
Репкины Григорий Михайлович и Клавдия Ивановна.1934 г.

Помню я его с того момента, как он пришел с Финской войны. Был он высокий, красивый, подтянутый, не в пример сегодняшним мужчинам с большими животами. Вернулся он в конце 1939 года и стал работать в Кумье в лесхозе шофёром. Вместе с ним туда уехали мама с братом, а я осталась с бабушкой и тетей Шурой, маминой сестрой. Папа приезжал в Красную Горку каждую неделю, я была его любимицей. Ждала его сильно, спички собирала и по одной откладывала. Спрашивала у бабушки: когда папа приедет, а она спросит, сколько у тебя осталось. Я покажу: вот сколько, ну, ещё столько-то ждать надо, скажет. Когда спички заканчивались, бежала к полевым воротам и там сидела, ждала. Как увижу его вдалеке, так слезаю с них и несусь к нему на встречу. Иногда он на машине приезжал. Деревенские просили его помочь перевезти что-то, он всегда помогал, не отказывал. Добрый был, хороший, всех любил, но меня все же больше.

Помню, как его провожали на Великую Отечественную войну. Проводы были у бабушки дома, собралось очень много народа, большинство мужчины. Он первый из деревни нашей уходил, и друзьям своим наказывал: если погибну, кто останется живой, должны помогать моей семье, не забыть о старой матери и жене с малыми детьми. Дядя Леша Петряков сдержал слово, всегда помогал нам по хозяйству. У него была лошадь, он нам огород пахал, картошку сажал, ни в чем не отказывал. Хотя у него была своя семья, про нас не забывал. Большое спасибо ему за это.

Точное место гибели отца мы не знаем, говорили, что в Воронежской области. Пришел с войны наш деревенский, Рыжков Иван Федорович, много старше отца. Так вот он говорил, что видел Кисина Александра (друга папы), а тот ему рассказал, как встретился и похоронил своего товарища, Григория Репкина. Служил Кисин в похоронной бригаде, тело друга висело на плетне, а головы не было. В кармане были фотокарточки с семьей, вот по ним-то и узнал, кто перед ним. Голову нашёл далеко от тела, похоронил как подобает.

Письмо от Кисина Александра мама получила перед Крещением 1943 года, с тех пор папу вспоминаем именно в этот церковный праздник. Уже после Крещения получили извещение, что папа пропал без вести.

Мне долгие годы снился папа, и все время уходил от меня в поле.

RepkinGM05
Репкина Тамара Григорьевна

RepkinGM07
Репкин Геннадий Григорьевич

У папы с мамой нас было двое, я, Тамара, 1935 г.р. и младший брат Геннадий, 1936 г.р.. В войну мама много работала, была все время не дома, и нас поднимала тетя Шура, мамина сестра и бабушка. Мама умерла на 95-ом году жизни, брат Геннадий умер в 2004 году.

Дядя Сергей, братишка отцов, был как и папа, танкистом, погиб в 1941 году. У него был один сын, Виктор, он сейчас уже умер.

Мне 23 февраля 2015 года исполнится 80 лет. Не думала, что столько будет, но все-таки хорошую жизнь прожила. Молодым же хочу сказать, чтоб не допустили больше такого ужаса, как война. Это страшно! Я знала, что папа убит, но все равно ждала его до 30-ти лет. Как рассказать, чтобы поняли, что такое потерять любимого отца? Как объяснить сегодняшним детям, что похлёбка из лебеды — это очень невкусно, но когда ничего другого нет, рад и этому? Нельзя, чтобы люди гибли, это страшная боль для их близких, душевные раны долго не заживают. Поэтому мир должен быть и в сердцах, и на деле.»

RepkinGM13
"Солдатский треугольник", письмо Репкина Г.М.

RepkinGM14
Страница письма Репкина Г.М.

Читая содержание солдатских писем, неоднократно убеждаешься в простой сути: самое важное на свете — это сама жизнь. Грустно ли, холодно ли, голодно ли, но ты живешь, ты думаешь о родных, о Победе, ты каждым днем стремишься приблизить её, чтобы вернуться домой, зажить обычной жизнью. Осознанное чувство благодарности уже за свою жизнь возникает при чтении маленьких треугольников, и понимаешь уже по-другому слова лозунга: «Никто не забыт — ничто не забыто». Действительно, давайте вспомним их к 70-летию Великой Победы.

Первое по счету письмо по сути обрывок его, последняя страничка.

«...домой, то может быть что-нибудь и сделал. Клавдичка, письмо я пишу в 12 часов ночи 7-го ноября. Празднуем, гуляем, но не очень весело, потому что сама знаешь, когда бывает весело, а у меня на махорку нет, а потому можешь сделать вывод, как я гуляю. Ну тебе я знаю, что ещё хуже, чем мне. Я знаю,что ты сегодня смотришь на моих товарищей, как они гуляют и только вспоминаешь о том, как бы я с ними тоже гулял.

Клавдичка, ты пишешь, что послала мне посылок, но я его не получал, потому что я в это время был на фронте.

Клавдичка, писать пока заканчиваю. Передай привет Маме, Шуре и Зине, а теперь пока. До свидания, пиши ответ и все новости. Жму руку и крепко целую. Ваш друг Репкин. Пиши по адресу: г. Минск, п/я №100/12- «Д», Репкину.

7 февраля 1939 г.»

Второе письмо:

«28 ноября 1939 г.

Привет лучшему другу в жизни: Клавдичке из Минска.

Клавдичка, хотя и недавно я послал тебе письмо, но в настоящий момент я пропадаю с тоски и решил хоть несколько строк написать, может быть полегче будет на душе. Клавдичка, я знаю, что ты на меня обижаешься из-за того, что я не еду домой, но это зря. По — моему тебе видно, что Колька Бахтин тоже ещё не едет и пока неизвестно, когда приедет. Потому что в настоящий момент международная обстановка очень обострена. Может быть, Милочек, вы и не знаете, а если и узнаете, то не точно. Но я вам хочу разъяснить точнее и, вы поймете, что в деревне наболтают чего и не было.

26 ноября 1939 года на Финляндской границе, около Ленинграда, с финляндской стороны произвели семь выстрелов из орудий. В результате чего на нашей стороне 4 человека убило и 9 человек ранило. А из этого, как видите, на наш Советский Союз покушаются напасть, а поэтому можете сделать вывод, что домой сейчас приехать не придется, до тех пор пока не успокоится эта провокация.

Теперь,Милочек: я почему-то стал очень тосковать, не нахожу места, где бы мне успокоиться, а я знаю, ты мне писала, что у тебя создаются , я бы сказал, не очень здоровые мысли, ты что-то думаешь все сама себя порешить. Но ты подумай, кому ты хочешь досадить? Никому, окромя меня, ты досадишь только мне, а потому можно сделать вывод, ты забыла мои слова, которые я говорил: я никогда не изменял и сейчас об этом думать не надо.

Но все же , Милочек, я прошу тебя, как лучшего друга, позаботься может быть, как и достанешь справки, которые мне надо, необходимо. Клавдичка, но все же я не надеюсь, что сейчас здорова, я видел во сне очень нехороший сон и думаю, что наверно моя ненаглядная захворала с заботы да с работы.

Клавдичка

Я вспомню сад, где мы сидели,

С тобой один наедине.

Кругом тянулися аллеи,

и плавал месяц в тишине.

 Я помню звонкий голосочек,

Твою улыбку на устах.

Узор твой скрашивал ужасно

Румянец на щеках.

 Ведь я любил тебя, Милочек,

Не мог минуты жить без вас.

А теперь прошло два года

Как я не вижу ваших глаз.

 Проходят дни, проходят ночи,

Терзает грудь мою тоской.

И все же есть у меня надежда

Когда-то встретиться с тобой.

Сочинял, когда сидел в глубоком раздумье и думал, как у нас проходили с тобой молодые годы и как проходят сейчас. Клавдичка, береги это письмо, если придется нам встретиться, то я много об этом письме тебе расскажу.

Пока, до свидания, жму руку и крепко целую. Ваш друг Репкин.»

Третье письмо:

«15 августа 1942 года.

Привет с фронта! С берега Дона. Добрый день, здравствуйте, милая Клавдичка. Тома и Гена, шлю я вам свой пламенный привет с пожеланием всего наилучшего в вашей жизни и успехов в работе. Милочек, спешу сообщить о том, что в данный момент я нахожусь недалеко от города Воронежа, на защите донецких степей.

Клавдичка, писем от тебя почему-то опять не стало, хотя получал, но очень мало, и то они были писаны в июне месяце, а сейчас не знаю, что делается у вас дома.

Клавдичка, своих около меня никого нет, хотя товарищи у меня и хороши, но они все дальние. Но это не беда, лишь бы остаться живому и скорей разгромить фашистских гадов. Клавдичка, война мне на здоровье не влияет, в боях я действую смело и буду драться с кровавыми палачами до последней капли крови.

Милочек, писать больше нечего. Ты мне все говорила, пиши понемногу, но почаще, вот я так и делаю. Здоровье у меня хорошее, я совсем стал не такой, какой был в Стемасе, а намного здоровше. Так что обо мне не беспокойся, а смотри за собой и береги здоровье. Может быть, ещё придется нам с тобой пожить.

Пока, Милочек, до свидания. Остаюсь жив и здоров, и вам того желаю. Передавай привет Маме, Шуре и всем моим родным. До свидания, жму руку и крепко целую. Ваш верный друг Г.М. Репкин.

Шли фотокарточку и ответ быстрее.»

Четвертое письмо:

«17 августа 1942 года.

Привет, милой Клавдичке!!

Клавдичка, спешу сообщить о том, что письмо я ваше получил, за что очень и очень благодарю. Милочек, я очень рад, что узнал о жизни своей семьи, и притом письмо почему-то пришло очень скоро. Ты его послала 5 августа, а я его получил 16 августа, так что письмо шло всего 10 дней.

Клавдичка, почему-то это письмо на меня особенно подействовало. Когда я его читаю, то мне вас всех как-то жалко, но и одновременно читать как-то обидно. Ты не подумай, что я обиделся, нет, а дело в том, что ты пишешь письмо и оно у тебя почему-то очень печальное, а поэтому и у меня настроение падает. Но ты учти, Милочек, война -это дело нелегкое, но у меня и в целом у моих товарищей плоховатое настроение. Нет, никогда, мы всегда шутим и смеемся как дети, но когда идем в бой, то этих шуток у нас уже нет, а идем на врага смело и уничтожаем своим грозным оружием немецкие танки и самих фашистских собак. Вот, Клавдичка, почему я тебе и пишу, чтобы ты себя вела бодрее, и работала веселее, и совместно с вами мы будем стараться скорее разбить врага. Мы уничтожаем его на фронте, а вы честно работаете в тылу и этим самым мы скорее придем к победе.

Клавдичка, ты спрашиваешь, кто со мной товарищи. Я тебе уже писал, что сейчас нет близких никого. Был со мной вместе Дунин Иван, ахмыловский. Его тяжело ранило, не знай, он останется живой или нет. Я больше про него ничего не знаю.

Клавдичка, вот на этом пожалуй я писать заканчиваю. Пиши ответ и все новости. Пропиши, как дела у вас в колхозе, и как пишут или нет письма мои товарищи: Ваня Кочкин, Петряков Олешка, Белов Аркашка и т. д. А Мишухе Максимову передай привет. Вот, Милочек, пока, до свидания. Остаюсь жив и здоров, и вам того желаю. Передай привет Маме моей, Шуре, Нюре, и братишке Шурке. Ну и ещё Маше и Шуре Романовым.

До свидания, жму руку и крепко целую, а Генку и Томку поцелуй, так и скажи, что это велел папа.

Ваш любимый Гриша.

Передай, что я послал им по два письма, но не знай, они получали или нет.»

Пятое письмо:

«Привет с фронта!

К тебе сквозь туманы, леса и поляны,

Летит мой конверт голубой.

Лети мой листочек, родной голубочек,

В тот дом, где расстались с тобой.

Пусть горы высоки, пусть степи широки,

Слова прилетят в край родной.

О смелых ребятах, о грозных атаках

Расскажет конверт голубой.

 Ты помнишь сказала, когда провожала,

Разлуку враги принесли.

Тех слов не забуду, врагов бью повсюду,

Чтоб вновь разлучить не могли.

 В боях и походах, в буран, в непогоду,

Вспомню твой голос родной.

Мне станет теплее, мне станет милее,

Как будто ты рядом со мной.

На память Клавдичке.

Клавдичка, спешу сообщить о том, что письмо я ваше получил 30 декабря 1942 г., которое было послано 15 декабря 1942 г., и за что очень и очень благодарю.

А 2 января 1943 года получил твой посылок, за который я и не знаю как благодарить. Милочек, многим моим товарищам присылали посылки. Но таких не было ни у кого, потому что им присылали каких-то кляклых лепёшек. Но ваши сухари в роту сами тают. В такое время я от вас не ожидал такого посылка, думал, что пришлешь хуже.

Клавдичка, меня очень взволновало ваше письмо. Я никогда не ожидал этого, чтобы тебя угнали от детей за такие километры. И сейчас пишу я это письмо, а не знаю, когда ты приедешь домой и когда будешь его читать. Милочек, я думаю все же можно бы тебе от этого дела открутиться, иначе дело плохое. Дети хотя в надёжных руках, но они наверно матери надоели, так что если приедешь домой, постарайся больше не ездить.

Я хотел написать письмо этому Лазареву, но думаю, что все равно бесполезно. Если бы поговорить с ним лично, то это дело было бы лучше, а теперь выкручивайся сама. Ну ладно, Милочек, пока приходится переносить все трудности, а если останусь жив, то это все будем только вспоминать, как будто это видели во сне.

Клавдичка. выполнил твой приказ, видел Кисина Александра и говорил ему, почему ты не пишешь письма. Он мне ответил, что писем посылаю каждую неделю, а почему не получают, я, говорит, не знаю. Но он от своей Маруси получает.

Клавдичка, пару слов о себе. Живу пока хорошо, ожидаю ещё лучше, потому что Красная Армия беспощадно громит фашистских захватчиков. А потому у каждого из нас, а в частности, лично у меня, сейчас создаётся такое настроение, только вперед и вперед на запад, скорее покончить с этими фашистскими собаками и вернуться к своей ненаглядной и снова начать жить по-старому.

Вот, Милочек, писать на этом я кончаю, остаюсь жив и здоров и вам того желаю.

Пока, до свидания, жму руку и крепко целую, а Томку и Генку поцелуй от меня. Передай привет и большое спасибо Маме и Шуре, потому что они нас с тобой и наших детей не бросают и не забывают.

До свидания, пиши ответ и все новости. Ваш любимый Гриша.

3 января 1943 года.»

Подготовила Лукьянова Е.В.

RepkinGM01
Смоленск, сентябрь 1939 г. "Смотрите и любуйтесь". (Репкин Г.М. 2-й слева в первом ряду)

RepkinGM02
Слева-направо: Зинаида Ивановна, Тамара, Геннадий, Клавдия Ивановна.1938-1939 г.

RepkinGM03
Репкины Сергей(слева) и Григорий(справа)

RepkinGM06
Репкин Григорий. "На память Клавдичке". Снимок сделан 4 сентября 1942 г. В честь армии. Село Каменка. (Репкин Г.М. 1-й слева)

RepkinGM08
Репкин С.М. "На память старшему брату Грише от брата Сережи".6 апреля 1940 г.г. Гомель

RepkinGM10
Екатерининский Петр Степанович и Репкина Тамара Григорьевна

RepkinGM12
г. Минск, апрель 1940 г. Дарю на долгую добрую память лучшему другу жене Репкиной Клавдии Ивановне от Репкина Г.М. (1-й слева)